(044) 362-30-59
,
(067) 917-77-46

Виселица стояла на площади Калинина...

Бедная площадь. Сколько раз ее переименовывали и что только с ней не вытворяли. Она была и Думской и Калинина и Октябрьской революции, а теперь вот стала майданом Незалежности. Я еще помню те довоенные времена, когда ее практически вообще не было. Название было, а самой площади не было, потому что всю площадь занимало здание бывшей Думы, которое опоясывали трамвайные линии. 
Наш любимый красавец Киев вообще не очень богат большими площадями. Возможно из-за своего холмистого рельефа, а может потому, что не был имперской столицей как Питер или Москва.
В центре города, после его освобождения от немцев, образовалось пространство, на котором лежали руины разрушенного здания. Здание было решено не восстанавливать и сформировать площадь, которая носила в этот период название-площадь Калинина. Вот на этой площади, которая еще не была полностью очищена от остатков разрушенных зданий, в феврале 1946 года казнили немецких военных преступников.
img_282000_1.jpgС раннего утра на площадь повалил народ со всех концов города. Понятно, что ни один уважающий себя киевский подросток не мог пропустить такое мероприятие. Но была одна деталь, которая могла лишить нас этого зрелища. Дело происходило в будний день и занятия в школе никто не отменял. Ходили упорные разговоры, что нас отпустят по этому поводу, после первых уроков. Но увы. Нас не только не отпустили, но еще строго настрого запретили покидать школу, под угрозой исключения. Не надеясь на действенность угроз,директор собственноручно запер на замок двери школы. Но удержать такими простыми мерами нас было невозможно. Ученики открыли окна на первом этаже и стали выбираться наружу. Команда преподавателей, под руководством директора, попытались блокировать двери классов, расположенных на первых этажах. Не помогло. Ученики выбирались на улицу из окон третьего и даже четвертого этажей. Это было несложно, так как школа еще не была облицована цементом и вдоль стен стен были устроены частые выступы для будущей облицовки. И потом, нас ведь недаром заставляли в обязательном порядке заниматься уроками физподготовки и военного дела. Вот и пригодились приобретенные навыки ползания по шесту и канату и преодоления линии препятствий. Выбравшиеся последними из здания школы, ученики рассказывали, что поняв всю бесполезность попыток удержать нас, преподаватели отправились вслед за нами. Последним, как и положено капитану, школу покинул директор.
img_281999_1.jpgДобравшись до места назначения, мы узнали,что явились слишком рано. На площади только стояла большая виселица, напоминающая наш школьный гимнастический городок, но без веревок, и бурлили разрозненные кучки зрителей. Чтобы не терять даром времени, мы отправились бродить по развалинам, в которых еще лежала большая часть Крещатика. Там всегда можно было раскопать что ни-будь интересное. Нам повезло. Среди битого кирпича мы нашли гранату. Это была, так называемая, лимонка. Она лежала взрывателем вниз и на поверхности виднелся лишь ее кусочек, состоявший из мелких квадратиков. Но выковырять ее из кирпичного слежавшегося щебня нам никак не удавалось. Она основательно вцементировалась в щебенку, еще к тому же и промороженную. Среди нас были крупные специалисты по вооружениям, имевшие опыт обращения со всевозможными видами взрывчатых веществ и военного снаряжения. К сожалению, именно из-за этого, кое-кто из них так и не дожил до окончания школы. Они немедленно заявили, что лимонка это как раз то, чего им не хватает в их коллекции и стали искать подходящий инструмент, чтобы эту гранату выковырять. Вокруг валялось полно всяких железок и мы все с энтузиазмом принялись скрести щебенку вокруг гранаты. Но тут нам повезло еще больше. Примчались оставленные на площади дежурные и закричали, что уже везут немцев. Оставив в покое гранату мы побежали на площадь. Не исключено, что этим кому-то из нас удалось сохранить руки и ноги, а то и жизнь. 

Когда мы прибежали на площадь, там уже было не протолкнуться. Все наши попытки подобраться поближе к виселице не увенчались успехом и нам пришлось удовлетвориться тем, что мы забрались на ветки деревьев у дома, там где потом построили дом профсоюзов. А до этого, на этом месте был двухэтажный магазин одежды и рядом типография. Откуда-то под виселицу подъехали грузовики с солдатами, но приговоренных на них не было видно. По-видимому они лежали в кузове и их потом подняли, когда стали зачитывать решение трибунала. Машин было не то 5, не то 6. На каждой машине, кажется, было по два немца.Окончилось чтение приговора, уже подцепили веревки и начали накидывать осужденным петли на шеи. Но тут произошла заминка. Один из немцев вдруг рванулся, раскидал солдат и почти вывалился за борт грузовика. Его поймали за ноги и втянули обратно. Началась свалка. Солдатам никак не удавалось справиться с обезумевшим смертником, не желавшим совать голову в петлю. Потом его повалили на пол грузовика, что то там с ним сделали и, когда подняли снова на ноги, он уже не сопротивлялся и стоял спокойно. Прозвучала команда, грузовики медленно отъехали и на виселице остались висеть вытянувшиеся фигурки, вращаясь в разные стороны. На площади наступило гробовое молчание. До этого момента на площади царило оживление. Толпа бурлила, люди смеялись, шумели, разговаривали, что-то выкрикивали, а тут все мгновенно замолкли. Не знаю, кто какие чувства испытал, но судя по общей реакции думаю, что все почувствовали одно и то же. Вид повешенных людей, пусть даже военных преступников, но живых еще минуту назад, а теперь мертвых и безвольно повисших на веревках вызвал всеобщее смятение. Это было какое-то неосознанное чувство страха перед убийством, пусть даже заслуженным. Люди молча принялись расходиться, а точнее разбегаться прочь от этого страшного места. Площадь опустела мгновенно.
Я читал в чьих-то воспоминаниях, что около виселицы еще толпился народ и даже инвалиды били трупы повешенных костылями. Не буду оспаривать. Я не оставался на площади. Я бежал с этого места, вместе с тысячами остальных зрителей этого страшного зрелища, охваченных общим стремлением поскорее уйти подальше, чтобы не чувствовать себя соучастником убийства.
img_282003_1.jpgХочу напомнить, что это происходило в 1946 году. Раны нанесенные войной, начали затягивались в душах народа. Есть такая банальная, расхожая истина, что наш народ отходчив. Это правда. В Киеве находилось много немецких военнопленных. Они работали на восстановлении Крещатика и на других стройках. Их водили строем по улицам города, практически без всякой охраны, если не считать одного единственного конвоира. Мне лично пришлось наблюдать случай, на примере которого, ясно видно, как относились киевляне к военнопленным.
Возвращаясь из школы, я увидел взвод пленных немцев, которые строем шли по ул. Ленина, в сторону Крещатика. За ними плелся солдатик с винтовкой за спиной. На углу ул. Ленина и ул. Франка, рядом с аптекой была булочная. Один из пленных вышел из строя, побежал в булочную и тут же воротился с буханкой хлеба подмышкой. Солдатик остановил взвод и принялся выяснять отношения с немцем-самовольщиком. Выяснение кончилось тем, что солдат заехал кулаком немцу в ухо, да так что с того слетела пилотка и выпала из под руки буханка. Немец стоял навытяжку, по стойке смирно. Их тут же окружила толпа женщин, видевших эту сцену. Они все принялись стыдить солдата. Я уже не помню точно, что они говорили ему. Но общий смысл их высказываний я понял и запомнил. Потому, что слишком еще были живы воспоминания о прошедшей войне, о бедах, которые принесла фашистская оккупация людям, и еще не утихла ненависть к тем, кто принес эти бедствия на нашу землю. А женщины наперебой кричали солдату, что нельзя бить по лицу человека. Что пленные тоже люди и нельзя их наказывать и отнимать у голодных кусок хлеба. Что этих мальчишек в солдатской немецкой форме, погнали на войну насильно и дома их ждут матери, такие же матери, как и те, что стоят сейчас вокруг него и многие из которых, не дождались с войны своих сыновей. Я не в состоянии сейчас достоверно восстановить все, что они говорили этому солдату, но я надеюсь, что вы, дорогие мои киевляне, сами поймете их чувства. Так же, как понял их молоденький советский солдат, который сам поднял с земли буханку хлеба, отдал ее немцу и повел дальше свою колонну.
Мои воспоминания могут быть не совсем точными в каких-то мелких деталях, потому что все это было более полувека тому назад. Но они не придуманы, они взяты из реальной жизни. Я, например, не могу утверждать точно, сколько времени висели повешенные преступники на площади. Мне помнится, что они висели не несколько часов, как утверждают некоторые, а несколько дней и возле них стоял на посту часовой. Я не ходил больше смотреть на них, но в школе рассказывали, что самая бесшабашная шпана (так тогда называли уличные банды хулиганов) развлекалась тем, что разбегаясь по крутым спускам прилегающих к площади улочек и соревновались, кому удастся допрыгнуть до сапог повешенных и прокатиться на такой импровизированной качели. Именно после такого развлечения, якобы и оборвался один из них. После чего виселицу убрали с площади. Проверить теперь достоверность этих слухов вряд ли возможно и бог теперь судья всем этим рассказчикам. А я могу лишь снова подтвердить, что само зрелище казни вызвало у многих киевлян не чувство удовлетворенной мести, а лишь чувство какого-то общечеловеческого смятения и отвращения.